29 Сентября 2020
В избранные Сделать стартовой Подписка Портал Объявления
...
Интересное
Как пасечник Ферапонт победу покупал
26.03.2005
Мария ЛЯМИНА

Советские граждане оплатили из своего кармана почти целый год войны.

Немногие знают, что во время войны боевую технику, оказывается, совершенно спокойно мог купить любой гражданин. Правда, пахать на танке поля и стрелять из пушек по уткам, покупателям никто не позволял. Покупки эти носили благотворительный характер и оформлялись как матпомощь фронту.

Основоположником всенародного движения, которое можно условно назвать “Все трудовые сбережения — на покупку боевой техники!”, стал саратовский крестьянин-пчеловод Ферапонт Головатый. В 1942 году он на средства от продажи меда с собственной пасеки приобрел для армии истребитель “Як-1”. Об этом специально для “МК” рассказала внучка пасечника Лидия Сергеевна Тюрникова.

В декабре 1942 года командиру 31-го гвардейского истребительного авиаполка Сталинградского фронта Борису Еремину позвонил командующий воздушной армией Тимофей Хрюкин.

— Слушай, тут такое дело... — голос генерала был озадаченным. — В общем, саратовский крестьянин Головатый купил для армии самолет. Мы решили, что летать на нем будешь ты, только сначала отправляйся в Саратов на завод и помоги колхознику выбрать боевую машину.

— То есть как это купил? — опешил ничего не понимающий Еремин. — У нас можно вот так просто купить самолет?

— Раз продают, значит, можно. Отправляйся на завод.

Первым делом мы закупим самолеты

— Свое решение купить самолет дед ни с кем не обсуждал, — рассказывает внучка Ферапонта Головатого Лидия Сергеевна Тюрникова. — Просто однажды пришел и сообщил моей бабушке, Марии Тарасовне: “Мать, я покупаю для фронта самолет”. Бабушка так и села. “Ты что же, — говорит, — батька, совсем сдурел?

У нас внукам ходить не в чем, а ты самолет покупаешь”. Но дед стоял на своем: “Ничего ты, Маруся, в политике не смыслишь, если немцы возьмут Сталинград — нам всем хана”. Строго говоря, решение купить самолет дед принял после прослушивания сводок Информбюро о тяжелых боях под Сталинградом.

Он был уверен, что победить врага с воздуха будет намного легче, кроме того, он был неравнодушен к авиации. Поскольку в армию его не брали — на тот момент ему был уже 51 год и порок сердца, — он считал свои долгом помочь армии хоть чем-нибудь.

Во фронтовых газетах тогда писали, что Ферапонт Головатый купил для армии самолет на последние деньги. С точки зрения здравой логики крепкого хозяйственника, коим, по воспоминаниям односельчан, являлся колхозный пасечник Головатый, объяснить сей поступок достаточно сложно.

Есть мнение, что сбережения крестьянина Головатого сделали “последними” газетчики в целях пропаганды акции среди народа и, так сказать, для усиления эффекта. Но Лидия Сергеевна это категорически опровергает.

— Дед откуда-то прознал, что самолет стоит 100 тысяч рублей. Это, в общем, была по тем временам не очень большая сумма. Килограмм меда на колхозном рынке тогда стоил тысячу, стало быть, самолет по цене равнялся стоимости центнера меда.

Но и таких денег у семьи не было, поэтому для того, чтобы набрать необходимую сумму, пришлись продать двух коров. На завод он отвез все — ни копейки дома не осталось. Всю зиму мы питались тем, что удалось заготовить с лета, — картошкой, свеклой, капустой. Дед все говорил: “Ничего, протянем, фронту сейчас деньги больше нужны”.

Хотя, конечно, он рисковал — у него на шее тогда сидело только одних внуков 11 душ. Отцы у всех были на фронте. Трое — мой папа, муж моей родной тети и старший сын Ферапонта Петровича — к тому времени погибли. Так что он, по сути, был единственным кормильцем многочисленного семейства.

Собрав все деньги в мешок, Ферапонт Головатый отправился прямиком на завод. Тогдашний директор Саратовского авиационного завода Левин потом вспоминал, как, возвращаясь из цехов в свой кабинет, застал у дверей незнакомого мужчину с большой котомкой.

— Ко мне? — спросил Левин.
— К вам.
— Чем могу помочь?

— Я из колхоза “Стахановец”, Головатый Ферапонт Петрович, — отрекомендовался странный гость, — хочу вот самолет для фронта купить, тут деньги, — он указал на мешок.

Директор растерялся: одно дело, когда деньги дают трудовые коллективы, а другое — когда это личные пожертвования. Не зная, как поступить с Головатым, Левин позвонил секретарю обкома.

В обкоме действовать по собственному усмотрению тоже не решились и, в свою очередь, позвонили в Москву, в штаб ВВС. Вскоре оттуда пришла телеграмма: “Военный совет ВВС КА сердечно благодарит Ф.П.Головатого за его патриотический почин. Деньги просим внести в Госбанк, в фонд обороны.

Копию квитанции вручить военпреду завода, выделить один из боевых облетанных самолетов “Як-1”, написав на фюзеляже то, что просит колхозник”. Тогда же, поняв, насколько удачно можно будет использовать поступок Головатого для “тиражирования” в народных массах, обкомовские идеологи посоветовали колхознику написать письмо Сталину.

Послание вождю, состряпанное под чутким руководством партийных бонз, заканчивалось патриотическим призывом: “Отдадим же наши трудовые сбережения на приобретение самолетов, танков, пушек и других видов современного вооружения. Пусть наши воины ни в чем не знают нужды! Наш тыл и фронт едины! Я жертвую все свои сбережения на приобретение боевых самолетов и призываю саратовских народоополченцев и всех трудящихся последовать моему примеру”.

Сталин вскоре прислал Головатому ответную телеграмму: “Спасибо Вам, Ферапонт Петрович, за Вашу заботу о Красной Армии и ее воздушных силах. Красная Армия не забудет, что Вы отдали все свои сбережения на постройку боевого самолета. Примите мой привет. И.Сталин”.

<“Сталинградскому фронту от колхозника”

— Перед тем как выбрать “свой” самолет, дед поставил условие: на нем должен летать его земляк, — продолжает рассказ Лидия Сергеевна. — Выбор пал на майора Бориса Еремина, бывшего токаря одного из Саратовских машиностроительных заводов. Еремина специально откомандировали со Сталинградского фронта в Саратов, чтобы тот помог деду выбрать на заводе самолет.

К сожалению, пообщаться с “МК” Герой Советского Союза Борис Николаевич Еремин, ныне проживающий в Москве, не смог по состоянию здоровья.

Когда-то Еремин писал в своих воспоминаниях, что, познакомившись с пасечником Головатым на авиазаводе, он долго водил Ферапонта Петровича по цеху — тот все присматривался к боевым машинам и никак не мог определиться, самолеты-то были совершенно одинаковые. Наконец он подошел к одному и попросился залезть внутрь.

В кабине Головатый долго удивлялся, что там так много приборов. В конце концов, тщательно изучив автоматику, спрыгнул вниз, еще раз осмотрел самолет и по-хозяйски пнул ногой колесо: “Этот”.

На самолете по просьбе Головатого написали: “Сталинградскому фронту от колхозника артели “Стахановец” Головатого Ф.П.”.

На подаренном Ферапонтом “Як-1Б” с заводским номером 08110 Еремин отлетал два года. Когда у машины начала отслаиваться обшивка, саратовские авиаторы забрали его в свой музей. Еремин тогда написал Головатому письмо, что, мол, спасибо за самолет, машина прошла славный боевой путь, а теперь выработала свой ресурс и отправлена в музей.

— Узнав, что его самолет больше не воюет, дед очень расстроился, — вспоминает Лидия Сергеевна. — “Как же так, — говорил, — война еще не закончилась, а самолет списали.

Надо покупать второй”. Что и сделал. Перед этим он написал еще одно письмо Сталину и попросил разрешения “купить на заработанные всей семьей трудодни истребитель самой последней конструкции для Красной Армии”. В письме была еще просьба: новый самолет вручить опять летчику-истребителю Борису Еремину.

Верховный Главнокомандующий ответил так: “Примите мой привет и благодарность Красной Армии, Ферапонт Петрович, за Вашу заботу о воздушных силах Красной Армии. И.Сталин”.

— Вторым самолетом, купленным дедом, стал “Як-3”, на тот момент новейшая боевая машина. На этом самолете летчик-истребитель Борис Еремин летал до конца войны.

К слову, на машинах, купленных саратовским колхозником, летчик лично сбил 8 вражеских самолетов и 15 уничтожил в групповых боях.

Народный герой или жертва пропаганды?

Справедливости ради стоит отметить, что благородный поступок Головатого государство без внимания не оставило. За купленный самолет Ферапонт Петрович получил... 4 детских шубейки и несколько пар детских же валенок.

— Помню, уже после того, как самолет деда отправился на фронт, в село прилетел какой-то “кукурузник”, — рассказывает внучка колхозника. — Покружив над нашим домом пару минут, самолет скинул несколько тюков, в которых, к радости деда и родственников, обнаружилась теплая детская одежда.

Шубки были девичьими — перепали нам с сестрами, да и валенки оказались маленькими. Так что братья наши остались ни с чем, зато внучки Ферапонта Петровича ходили всю зиму в обновках.

Соседи, естественно, начали судачить: наживается, мол, Ферапонт, на своем геройстве. Завистники, правда, быстро заткнулись — авторитет у Головатого в селе был беспрекословный.

В смутное постперестроечное время, когда стало модно переворачивать исторические факты с ног на голову, появились голоса, что, мол, Ферапонта Головатого сделала народным героем советская пропагандистская машина. Ну сдал человек деньги, ну купил самолет, ну и что с того?

Ведь не умер же с голоду во имя Победы, да еще и имя себе сделал — после войны назначило его государство председателем колхоза, да еще и сделало депутатом Верховного Совета. То есть, типа, знал, на что шел.

Лидия Сергеевна иначе как чушью подобные высказывания не называет.

— Уверяю вас, о какой-либо корысти дед и не помышлял. Да какая может быть корысть в отношении государства, которое в 37-м году засадило его на 10 месяцев в одиночную камеру? За неподчинение советской власти.

Дело в том, что дом деда стоял на отшибе села Степное и мешал окультуривать прилегающие сельскохозяйственные угодья. Ему предложили выселиться из старого дома, а новый не давали. Отмахнулись только: “Ты ж, Петрович, мужик хозяйственный, быстро справишь себе новую хату”.

Дед категорически отказался переселяться, и его посадили. Слава богу, вскоре во всем разобрались, и его выпустили. Другой на его месте, может, и затаил бы на власть обиду, но Ферапонт Петрович был широкой души человек. Он посчитал случившееся лишь досадным недоразумением.

О характере Головатого красноречиво говорит и такой случай.

— Как-то летом 42-го или 43-го года, точно не помню, моя мать, Ефросинья Ферапонтовна, вывесила сушиться подле дома постиранное белье. Не успела отвернуться, а тряпки с веревки стащили.

Мать в слезы — и так носить нечего, а тут чуть ли не последнее украли. Воришку случайно увидела соседка, подняла крик. В общем, вора поймали, что называется, с поличным. Дед взял его за шкирку: что ж ты, говорит, подлец делаешь?

Тот: прости, отец, у меня дети с голоду помирают, еды купить не на что, вот продал бы ваши вещи — поесть бы купил. Дед тогда пошел в сельсовет и выпросил у председателя колхоза для мужика мешок муки. После войны этот человек приезжал к деду с благодарностью. Если бы, говорил, Ферапонт Петрович, не тот мешок муки, не выжили бы мы тогда.

Почем танк-“малютка”?

Патриотический почин Головатого, широко разрекламированный в периодической печати, пробудил в тружениках тыла дремлющую сознательность и вызвал настоящий бум пожертвований. Деньги фронту от народа посыпались, как из рога изобилия.

— Уже в 60-х, будучи на практике в Баку, я разговорилась с одной армянкой, — вспоминает Лидия Сергеевна. — Когда она узнала, кто мой дед, всплеснула руками: “Как, вы внучка того самого Головатого? — И смеясь, добавила: — Благодаря вашему деду наша семья осталась без фамильных драгоценностей — мать как прочитала статью про него, так все для фронта и сдала”.

По просьбе “МК” Институт военной истории Минобороны РФ подготовил справку о материальных пожертвованиях граждан фронту в годы войны. Честно говоря, мы и сами удивились, узнав, какие масштабы благотворительности вызвал в народных массах пример Ферапонта Головатого. Уже к апрелю 1943 года 274 сельских патриота передали государству на покупку вооружения 36,5 млн. (!) рублей.

Все средства в основном были сданы на выпуск самолетов и танков. Так, землячка Головатого колхозница Селиванова пожертвовала фронту 300 тысяч руб., грузин Башарули — 150 тысяч, узбек Шахназаров — 270 тысяч, азербайджанец Сулейманов — 250 тысяч, казахи Баймагометов, Букебаев и Кабдулаев — в общей сложности почти 800 тысяч руб.

Вскоре волна пожертвований докатилась и до творческой и технической интеллигенции. Михаил Шолохов передал фронту присужденную ему Сталинскую премию за “Тихий Дон”, Корней Чуковский и Алексей Толстой внесли на покупку самолетов по 100 тысяч руб., Александр Твардовский и Лебедев-Кумач — по 50 тысяч.

Кукрыниксы совместно с поэтами Михалковым и Маршаком построили на свои средства танк “Беспощадный”, который, кстати, благополучно дошел до Берлина. Конструктор Яковлев, вдохновленный примером Головатого, внес на покупку сконструированного им же самим самолета 150 тысяч руб.

В стороне от всенародного почина не оставались даже дети. В мае 1943 года в редакцию одной из омских газет пришло письмо от 6-летней дочери фронтовика-танкиста Ады Занегиной, которая просила опубликовать ее предложение юным горожанам собрать средства на строительство танка и назвать его “Малютка”. В редакцию стали потихонечку поступать деньги. В итоге набралось 160886 руб., на которые и был построен “малютка” “Т-60”.

К слову, фронту сдавали не только деньги. Например, на воронежский почтамт поступил пакет с золотыми монетами — “для защитников родины”. В бандероли, полученной саратовским отделением Госбанка, обнаружился серебряный прибор с золотыми монограммами.

В Днепропетровске одна жительница передала в отделение Госбанка бриллиантовое ожерелье стоимостью 10 тысяч руб. В Туркмении женщины республики собрали и сдали фронту 7360 серебряных и золотых украшений.

Всего же в фонд обороны и фонд главного командования Красной Армии в годы войны от населения поступило свыше 17 млрд. рублей наличными (для сравнения: зарплата рабочего тогда составляла от 500 до 1000 руб.), 13 кг платины, 131 кг золота, 9519 кг серебра, 4,5 млрд. рублей в облигациях госзайма.

То есть всего свыше 118 млрд. рублей. К слову, эта сумма равнялась среднегодовым расходам на нужды всей Красной Армии. На эти деньги было построено 2,5 тысячи самолетов, свыше 30 тысяч танков и самоходных артиллерийских установок, подводные лодки, бронепоезда и много другой боевой техники.

Американский заложник

Небезынтересна судьба головатовских самолетов. С первым — “Як-1Б” — все ясно: он до сих пор “работает” в Саратовском музее боевой славы. А вот второй самолет — “Як-3” — находится... в Америке, где исправно служит музейным экспонатом в одном из авиационных музеев и вот уже 14 лет по неясным причинам не может вернуться на родину.

Все эти годы Всероссийский комитет ветеранов войны и военной службы, а также ОКБ Яковлева, где находился “Як-3” до своего отбытия за океан, безуспешно пытаются вернуть легендарную боевую машину. Шансы на благополучный исход дела тают с каждым годом.

Вот что рассказал “МК” один из сотрудников ОКБ им. Яковлева: — В 1991 году завод переживал очень трудные времена. Зарплату не платили по нескольку месяцев. Чтобы хоть как-то поддержать предприятие на плаву, тогдашнее руководство завода пыталось найти различные способы изыскания дополнительных средств.

Одним из вариантов решения финансовой проблемы стал контракт, подписанный между заводом и одной американской музейной фирмой. По условиям контракта самолет должен был находиться в музее несколько лет (по некоторым данным, 4 года. — Авт.) в качестве экспозиционного экспоната.

С его помощью пытались привлечь клиентов, желающих заказать и купить в России ретрокопии боевых “Як”, но оснащенных американскими двигателями и усовершенствованных технически. Такие ретрокопии выпускались и выпускаются сейчас на одном из заводов в Оренбурге.

Контракт закончился, однако вернуть самолет на родину оказалось невозможным, так как американская фирма попросту исчезла. Как говорится, нет фирмы — нет проблемы. В общем, самолет и ныне там.

Вернуть, его, наверное, можно, но, чтобы выйти из этой, прямо скажем, непростой и запутанной ситуации, нужно проводить тщательные проверки, привлекать юристов, в том числе и американских, а откуда взять на это деньги?

Американцы, в свою очередь, не слишком охотно признают, что у них находится тот самый легендарный “Як-3”. Нет, “Яки”-то у них есть, но кто сказал, что среди них самолет Головатого?

Между тем есть фотографии, сделанные туристами в одном из авиационных музеев США, на них запечатлен подвешенный на тросах к потолку “Як-3”, на котором виден кусок надписи “Борису Еремину от Ферапонта Петровича Головатого 2-й самолет на окончательный разгром врага!” и нарисованы 14 звездочек — количество сбитых этой машиной самолетов врага...

Друг летчика Бориса Еремина генерал-лейтенант авиации в отставке Юрий Фотинов, ныне занимающий должность зампредседателя Всероссийского комитета ветеранов войны и военной службы, уверяет, что проверить самолет на “натуральность” — проще простого:

— Самолет, конечно, можно перекрасить, подделать там что-то, можно, в конце концов, перебить у него заводские номера. Только кому это нужно? Вся соль как раз в том, что самолет самый что ни на есть настоящий, с настоящими серийными номерами, иначе какую музейную ценность он будет представлять?

Все это, при желании, можно легко проверить. Кроме того, в самолете Головатого есть один секрет, тайну которого знаем только Еремин и я. Он в нее меня посвятил... Почему самолет не возвращают? Я бы и сам хотел это знать, да только вот, видимо, заниматься этой историей никому не хочется.

Интересно, решил ли уже Джордж Буш, что подарит “другу Владимиру” на 60-летие Победы? Самолет Головатого в этом смысле мог бы стать отличным презентом. Ведь что для американцев “Як-3” Головатого? Всего лишь очередная модификация советских боевых истребителей времен Второй мировой.

Для нас же это настоящая военно-историческая реликвия, стоимость которой нельзя оценить в денежном эквиваленте. Это память о трудовых подвигах миллионов советских людей, которую мы как-то слишком легко и без сожаления разбазариваем направо и налево. Ведь у русских щедрая душа...


 
Количество просмотров:
2559
Отправить новость другу:
Email получателя:
Ваше имя:
 
Рекомендуем
Обсуждение новости
 
 
© 2000-2020 PRESS обозрение Пишите нам
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "PRESS обозрение" обязательна.
Мнение редакции не всегда совпадает с мнением автора.